В последнее время всё чаще стали говорить о выигрышной позиции ВСУ, которые сделали ставку на развитие дронов. Западные СМИ неустанно расхваливают Киев и его проект. А вот о козыре России в СВО все забыли. А зря. Он работает, как и прежде.
За фасадом дроновой революции разворачивается другой процесс — менее зрелищный, зато куда более разрушительный. Русская авиация наращивает применение управляемых авиабомб с модулями планирования и коррекции. До 1350 таких боеприпасов в неделю — это не цифра из аналитической таблицы, это свыше 1,3 килотонны тротила в месяц, которые ложатся на позиции ВСУ. И масштаб продолжает расти.
А теперь представьте. FPV-дрон несёт от одного до восьми килограммов взрывчатки. Он точен, относительно дёшев, но уязвим. Металлическая сетка, решётка над окопом, локальная система радиоэлектронной борьбы снижают его эффективность до нуля. ФАБ-500 не знает таких проблем. Полутонная бомба с отклонением даже в пятьдесят метров гарантированно уничтожает любой узел сопротивления — независимо от глубины укреплений и толщины бетона. УМПК представляет собой крепящийся на классическую авиабомбу комплект из крыльев, хвостовых элеронов, блока управления и источника питания — после сброса крылья раскрываются и корректируют траекторию к цели.
В начале 2024 года появилась информация о разработке УМПК повышенной дальности, а уже к сентябрю того же года сообщалось о принятии модернизированного модуля на вооружение. В базовой версии он обеспечивает дальность свыше 100 километров, а с дополнительным двигателем — до 200 километров и более. Это означает, что самолёт-носитель может оставаться далеко за пределами досягаемости украинской ПВО, сбрасывая боеприпас в относительной безопасности.
Украинская сторона, лишённая собственной тактической авиации в достаточном количестве, нашла асимметричный ответ. FPV-дроны с дальностью около 200 километров, управляемые через Starlink. Они практически нечувствительны к нашим системам радиоэлектронной борьбы. Это оружие изоляции. Им можно перерезать логистику, выбить технику на маршрутах подвоза, превратить дорогу в зону поражения. В южном коридоре такая тактика работает. Но она не отменяет фундаментального дисбаланса в огневой мощи.
Многие вчерашние тыловые дороги теперь находятся под непрерывным огневым воздействием дронов с обеих сторон, что существенно усложняет логистику на отдельных участках фронта. Война дронов идёт вничью — или почти вничью. А вот война бомб — нет.
Ключевой парадокс конфликта в том, что публичное восприятие и реальная динамика фронта живут в разных измерениях. Дрон фотогеничен. Планирующая бомба — нет. Она сбрасывается с высоты, летит по пологой дуге и взрывается без зрелищной погони. Но именно она методично перемалывает опорные пункты и расчищает путь для медленного, но неостановимого продвижения наших войск в Донбассе.
Это не значит, что дроны не изменили войну. Они изменили её радикально — тактически, психологически, экономически. Линия фронта превратилась в сорокакилометровый «кратер смерти», где нахождение на открытом пространстве хотя бы пятнадцать минут грозит гибелью. Но именно сочетание дронов с авиационной огневой мощью даёт России то преимущество, которое трудно компенсировать.
Украина уже начала испытания собственных управляемых бомб, скопировав концепцию наших УМПК. Это лучшее признание эффективности этого оружия. Но путь от испытаний до масштабного применения долог. Пока же маховик русских авиаударов продолжает набирать обороты — и это тот фактор, который стоит держать в голове, не отвлекаясь исключительно на дроновую картинку.
Ранее РИАМО сообщила об успехах русской армии на Харьковском направлении.